Лиза: Как бы ты представился?

Уго: Даже не знаю, если честно. Наверное, только имя. Даже не стал бы называть возраст.

Лиза: Почему?

Уго: Это позволяет людям строить догадки.

Лиза: Но ты ведь сам придаёшь возрасту значение, да ведь?

Уго: (смеётся) Да нет, не сказал бы.

Лиза: Помню, когда мы познакомились, первый вопрос, который я тебе задала, был: «Как ты путешествуешь?»

Я тогда была в режиме бэкпэкинга: жила в хостелах, часто переезжала.

А ты? Как путешествуешь? Как бы ты описал свой стиль?

Уго: (смеётся) Думаю, все проходят через одни и те же стадии. В первый раз, когда уезжаешь надолго, хочется всё время двигаться: менять города каждые два-три дня. Боишься что-то упустить: «Блин, а вот это я не посмотрел!» — и всё в таком духе.

У меня сначала тоже так было. Но недолго, если честно: я домосед, а это быстро утомляет. Начинаешь задерживаться в каждом месте всё дольше и дольше. Сначала две недели, потом месяц… потом два. Сейчас могу жить в одном месте три-шесть месяцев.

Я уже даже не считаю себя «путешественником», если честно. Я не переезжаю каждую неделю. Даже не знаю, как это назвать.

Лиза: Я это называю «медленное путешествие» (“slow traveling”).

Уго: Ну значит, я медленный путешественник.

Лиза: Cколько ты уже путешествуешь?

Уго: Сложно сказать.

Лиза: Как ты сам для себя определяешь?

Уго: В ноябре [2025] будет шесть лет, как я в дороге. Правда, один раз я ездил во Францию. Последний раз дома был два с половиной года назад.

Лиза: Ты был одиночкой до того, как уехать?

Уго: Да нет, наоборот. Я вообще ничего без друзей не мог делать.

Лиза: Ты был тем человеком, который и кофе без друга выпить не может?

Уго: О, да. Ещё как. (смеются) Кофе в одиночку? Да ни за что. Даже просто пройтись одному — это было уже перебор.

Лиза: Да ладно.

Уго: Честно! Если друзья не могли пойти со мной, я оставался дома: играл в видеоигры, смотрел фильмы — да что угодно, только не выходить одному.

Лиза: Почему?

Уго: Не знаю. Меня вообще не привлекала идея быть одному и чем-то заниматься. В каком-то смысле я до сих пор такой.

Лиза: «Я до сих пор такой… но уже шесть лет путешествую один». (смеются)

Уго: Вот именно! Я пытаюсь это менять. Просто я не особо вижу смысл что-то делать в одиночестве. Я бы лучше остался дома, поработал, занялся делами.

Сходить в ресторан или кафе одному? Сейчас — нормально. Но вот пойти в поход или поплавать в одиночку? Боже. Это до сих пор тяжело. Очень тяжело.

Лиза: Ты ведь изначально путешествовал не один, да? Ты был с другом.

Уго: Ага.

Лиза: И как так вышло, что ты остался один?

Уго: Мой друг познакомился с девушкой, и с тех пор они вместе.
И… я не хотел возвращаться домой. Даже думать об этом не мог — ну его к чёрту. Так что пришлось разбираться самому. Честно говоря, я до сих пор пытаюсь разобраться.

Лиза: Ты легко сближаешься с людьми, когда путешествуешь?

Уго: Не особо. Когда живёшь в квартире, большую часть времени проводишь один. Так что в целом — нет, не так это и просто.

В последнее время я много думаю о том, как строю отношения. Переосмысляю, как я их вижу, как я себя веду и стараюсь менять подход.

Лиза: Как именно? Можешь привести пример?

Уго: Вот буквально недавно… сегодня, если честно. Я встречался с одной девушкой. По-настоящему, мы виделись почти каждый день. И… сегодня мы расстались.

То, что я делал за это время — два месяца назад я бы на такое даже не пошёл. Я решил попробовать. Постарался. Делал вещи, которых раньше никогда не делал.

Лиза: Например, что?

Уго: Я пытался не зацикливаться на мелочах, которые мне не нравятся. Знаешь, когда мозг говорит: «Мне не нравится это, мне не нравится то — значит, ничего не выйдет».
Вместо этого я концентрировался на хорошем. Чаще выходил куда-то, брал на себя больше ответственности, был по-настоящему включён. Реально пытался вкладываться.

Лиза: Чтобы впустить кого-то в свою жизнь?

Уго: Да. Чтобы открыться чуть больше.

Лиза: Тебе сложно открываться?

Уго: Да, определённо.

Лиза: Ты обычно легко находишь общий язык и с мужчинами, и с женщинами? Или по-разному, в зависимости от пола?

Уго: Я хорошо лажу и с теми, и с другими, но динамика всегда немного разная. Не хочу обобщать, но, думаю, люди ведут себя иначе с противоположным полом.

С мужчинами всё просто: я знаю, что мы никогда не переспим. (смеётся) Ничего романтического не произойдёт, так что… проще. С женщинами у меня всегда были хорошие отношения — но я либо всё прекращал, либо уходил, пока всё не стало слишком серьёзным.

Лиза: Ты делаешь это намеренно или это больше на подсознательном уровне?

Уго: Ну… и то, и другое. Когда путешествуешь, ты знаешь, что, в любом случае, ничего не продлится долго. Ты всё равно скоро уедешь. 

Но я не думаю, что делал что-то намеренно. Каждый раз, когда я с кем-то знакомился, просто случалось так, что в какой-то момент либо она уезжала, либо я. Так что я просто прощался.

Те отношения, о которых я говорил, были первыми, отношениями, которым я действительно дал шанс. И было классно… но не получилось.

Лиза: Почему?

Уго: Думаю, мы слишком разные. Сейчас сложно вдаваться в подробности.
У девушки были очень высокие стандарты в отношениях, и я не хотел быть тем, кто заставит её идти на компромисс. Если у тебя есть свой образ любви, держись за него. Я не собирался это менять.

Я не хотел, чтобы она соглашалась на меньшее со мной, и сам не хотел чувствовать, что меня «недостаточно». Так что логичнее было всё закончить. Для нас обоих.

Лиза: Она тоже путешествует?

Уго: Нет, она местная, но из Хошимина. Она приехала сюда [в Нячанг] на два месяца и в конце месяца уезжает. Изначально мы хотели просто быть вместе до этого времени. Но, опять же, в подробности вдаваться не буду.

Лиза: Ты так долго путешествуешь один — тебе бывает одиноко?

Уго: Да, конечно. Думаю, когда ты активно путешествуешь, одиночество ощущается не так сильно. Особенно если живёшь в хостелах. Другое дело — когда задерживаешься на одном месте дольше, на три-шесть месяцев.

Одиночество становится частью пути. Всё зависит от того, как ты с ним обходишься. Я в целом нормально это воспринимаю.

А когда встречаешь кого-то — просто максимально наслаждайся этим. И если есть возможность поехать с друзьями — используй её.

Лиза: Помню, у меня сложилось впечатление, что ты не любишь молодёжь. (смеётся) Или, по крайней мере, тебе больше нравится проводить время со старшими. Это так?

Уго: Я бы не сказал, что не люблю молодых. Просто в долгосрочной перспективе мне проще находить общий язык с теми, кто старше. Не всегда, конечно — я говорю в целом. У них обычно больше опыта, и в этом есть своя мудрость. Но и молодых я люблю — просто отношения ощущаются иначе.

Когда встречаешь человека помладше, он не то чтобы видит в тебе наставника, но испытывает любопытство. Молодые люди часто задают много вопросов и хотят узнать как можно больше.

Это классно, но в какой-то момент я устаю всё рассказывать. Ты меня знаешь: я больше люблю слушать, чем говорить.

Лиза: А ты сам задаёшь вопросы тем, кто старше тебя?

Уго: Конечно. Я вообще всем задаю вопросы. Но с молодыми в какой-то момент ловлю себя на мысли: «Да, я это уже знаю». А у старших, как правило, больше того, чего я сам ещё не пережил. Вот и вся разница.

Лиза: Когда ты говоришь «в долгосрочной перспективе», это сколько?

Уго: Хороший вопрос. (смеётся) В путешествиях «долгосрочно» — это… месяц.

Лиза: Знаю! Поэтому и спрашиваю.

Уго: Так что я не против пообщаться с разными людьми: когда путешествуешь, всё равно ничего не продолжается долго.

Лиза: Как тебя поменяли путешествия?

Уго: Я встречал много путешественников и заметил, что не все меняются только потому, что путешествуют. Некоторые вообще не меняются. Путешествия — это не гарантия автоматических изменений. Надо самому хотеть меняться.

Я поменялся, потому что хотел этого. Вот в этом разница. Путешествия открывают глаза и расширяют взгляд на мир.

Лиза: Можешь привести примеры?

Уго: Да. Вот, например, тот факт, что я француз. До того как я начал путешествовать, мне было, честно говоря, всё равно, какое у меня гражданство. Я не видел в этом никаких преимуществ. Типа: «Ну да, я француз, и что?»

Лиза: Ты даже не задумывался о том, какой у тебя сильный паспорт. (смеётся)

Уго: Паспорт и вообще всё, к чему у нас есть доступ. Если сравнить с теми странами, где я побывал…

Лиза: Я знаю!

Уго: Это капец.

Лиза: Ага!

Уго: Мне очень повезло!

Лиза: Ещё как!

Уго: Да, везение. Мне просто повезло родиться французом и теперь я этим горжусь. Я очень рад быть французом. Понимаю, насколько на самом деле крутая наша страна. Это, пожалуй, самое важное, что я осознал.

Вторая вещь — уже про саму французскую культуру. По моему опыту, мы, французы, критикуем чаще и больше других. Мы редко довольны тем, что и как мы делаем.

Путешествия научили меня, насколько по-другому ты себя чувствуешь, когда делаешь комплименты — если это искренне, конечно. Когда говоришь людям, какие они красивые, какие классные. Просто невероятно, как сильно можно кого-то поддержать просто добрым словом.

Это главное, что я хочу привезти домой: желание поддерживать людей и давать им силы идти к своим целям.

Лиза: Спасибо, что поддерживаешь и мой проект! Если честно, ты один из самых критичных людей, которых я встречала. (смеются) Я думала, это твоя личная черта, а не французская.

Уго: Ну, может, и моя тоже. Но в целом, думаю, это часть культуры.

Я не хочу полностью от этого избавляться. Быть честным — даже когда приходится критиковать — очень важно в настоящей дружбе. Главное — выбирать момент. Нельзя критиковать просто так, из ниоткуда. Признаю, что сам не всегда делаю это идеально.

Лиза: Скучаешь по дому?

Уго: Немного. Особенно в последние месяцы. Но я пока не могу поехать домой — сначала мне нужно что-то найти.

Я ещё никогда не был к этому так близок. Нужно продолжать работать. Скоро я этого достигну. И когда это случится — вернусь домой. И всё, больше никогда не буду путешествовать так долго.

Лиза: «Найти что-то»… что именно?

Уго: Найти лучшую версию — или хотя бы начало лучшей версии — себя. Если бы я вернулся сейчас, я бы просто остался… собой. Возможно, чуть лучше, чем раньше, но всё же тем же самым.

Я знаю, что, вернувшись домой, я постепенно начну скатываться к своей «старой версии». Да, пусть не полностью, но тем не менее.

Поэтому я хочу вернуться с крепким, устойчивым состоянием ума. Чтобы можно было сказать: вот он — новый я. Я знаю, кто я. Я уверен в себе. Я пока не в этой точке, но уже близко.

И что бы ни было, я всё равно буду продолжать развиваться и становиться лучше.

Лиза: Как ты поймёшь, что достиг этой точки?

Уго: Это как с залом.

Сейчас я хожу в зал почти каждый день. Если пропущу неделю — чувствую себя плохо, как будто сам себя подвожу или обманываю.

Так что да, я хочу иметь тот же драйв, как у меня с залом. Я должен держать данное себе слово. В том числе в отношении того, над чем сейчас работаю. Вот так вот и пойму.

Лиза: А над чем ты сейчас работаешь?

Уго: (смеётся) Скажем так… над видео. Хотя на самом деле это больше, чем просто «видео».

Лиза: «Видео» звучит довольно расплывчато.

Уго: Да, знаю. Именно поэтому я так и сказал. (смеётся) Может, как раз потому, что не хочу вдаваться в подробности.

Лиза: Почему ты всегда держишь это в секрете?

Уго: Не знаю. Думаю, так лучше. Я бросаю сам себе вызов, но не хочу слишком много об этом говорить. Это между мной и мной, и пока что пусть так и останется.

Лиза: Могу тебя понять, наверное.

Когда у меня появляется идея, и я начинаю над ней работать, она кажется чем-то священным. Я типа наедине с идеей. А как только я кому-то рассказываю, ощущение, будто идея нашла выход — даже если это всего один человек. И энтузиазм пропадает.

У тебя так же? Или что-то другое?

Уго: Да, примерно так. Есть люди, которым комфортно делиться своими идеями вслух, некоторые даже любят это делать.

А у меня… даже сейчас ощущение, что уже слишком много людей знают, и мне это не особо нравится. Как только расскажешь, люди начинают спрашивать: «Ну что, как там? Что происходит? Можно посмотреть?» А я не хочу, чтобы мой мир крутился вокруг этих вопросов. Нет. Хочу оставить это при себе. Я буду работать. Доведу до конца. И когда всё уйдёт в мир — вот тогда и поговорим.

Лиза: Ты бы назвал себя перфекционистом? 

Hugo: Да, сто процентов.

Лиза: И как тогда ты понимаешь, что что-то готово? Как ты не даёшь перфекционизму поглотить себя? 

Потому что, как мне кажется, перфекционизм — это иногда про «слишком». Где эта грань между «Ещё есть, над чем поработать» и «Все, это уже достаточно хорошо»?
 
Уго: Думаю, надо исходить из того, что ты можешь сделать сейчас.

Ну вот, допустим, ты делаешь видео. Смотришь на других и думаешь: «Чёрт, у меня отстой». Из-за этого вначале мне было очень тяжело — и до сих пор нелегко — выкладывать свои видео. Сейчас проще: думаю, «ну ладно, это не лучшее, но пусть будет — посмотрим».

А потом даже не замечаешь, как через неделю-другую уже стал лучше. Вот это и надо понять. Самое сложное и самое важное вначале — не зацикливаться на результате. Он всё равно придёт. Первое время нужно думать о процессе, а уже, может, через полгода ежедневной работы — начинать задумываться об итогах.

То, что ты не зациклен на результате, не значит, что не нужно расти. Каждый раз, когда я делаю видео, я чему-то учусь, пробую новое, становлюсь лучше.

Лиза: Так, получается, нужно начинать с чего-то, что тебе реально нравится? Чтобы проще было фокусироваться на процессе создания? 

Уго: Да, именно. Я делал видео, которые мне вообще не нравились — и это одна из причин, почему я не был постоянным.

Лиза: Погоди, реально? Тебе не нравилось делать видео? 

Уго: Нет. Я сделал кучу видео, которые не были «моими». Просто думал: «Я же путешествую, значит, должен снимать про путешествия».

Лиза: Получается, любить надо не только процесс, но и свой продукт? Любить идею. 

Уго: Именно.

Лиза: Ты мне кажешься очень дисциплинированным, преданным своему делу. Ты бы сам себя назвал дисциплинированным? 

Уго: Пока нет. Это то, над чем я действительно хочу поработать. Когда я сказал, что должен измениться, прежде чем ехать домой, я отчасти это и имел в виду. Я должен быть уверен, что делаю то, что должен, несмотря ни на что. Я к этому иду: медленно, но верно. Но пока — нет.

Лиза: Ты всегда был творческим?

Уго: Нет, ни хрена. Мне всегда манило всё, что связано с творчеством, но когда я рос, творчество считалось чем-то, на чём нельзя заработать. Стоило только упомянуть что-то творческое, тебе сразу говорили: «И что ты с этим будешь делать? Это же просто мечта. Никто никогда на этом не зарабатывает».

Поэтому я даже не задумывался об этом — казалось нереалистичным. Это даже не рассматривалось как вариант.

Лиза: А что изменилось?

Уго: Легко. (смеётся) Путешествия. Правда же? Путешествия.

Лиза: Можешь объяснить: как связаны путешествия и творчество?

Уго: Тут всё очень глубоко. Всё зависит от твоего прошлого, от людей, которых ты знаешь, от среды, в которой ты рос. Я вот раньше почти не знал путешественников. Я даже не представлял, что жизнь, которой я живу последние четыре-пять лет, вообще возможна. Я просто смотрел на каких-то людей на YouTube — я старый, Instagram тогда ещё толком не был популярен. Рилсы не существовали. И TikTok тоже.

Лиза: Мы так и держим твой возраст в секрете?

Уго: (смеётся) Да-да. Я начал путешествовать пять лет назад — рилсов тогда не было, так что даже не нужно знать, сколько мне лет! TikTok тогда не был так популярен, как сейчас.

Лиза: То есть ты смотрел старый добрый YouTube?

Уго: Ага, YouTube. Смотрел людей, которые кричали: «Я путешественник!!! Я тут, я там!!! Я работаю онлайн!!!» А я думал: «Пфф, ну да, конечно». (смеются)

И ловил себя на мысли: вот бы и мне так. Но даже не верил, что это когда-нибудь случится. И вот что самое безумное: я никогда даже не мечтал о путешествиях, о том, чтобы увидеть мир. Вообще никогда.

Но когда ты начинаешь путешествовать, зарабатывать, переезжать из страны в страну, жить там — и продолжаешь при этом зарабатывать! — ты такой: «Офигеть. Это реально возможно».

Лиза: Возможно, да!

Уго: Да. Просто невероятно. Но на это уходит время — всё зависит от уверенности в себе, твоего прошлого и прочих факторов. Я очень долго не мог принять, что это моя жизнь. Я зарабатываю, пока путешествую. Я — тот, кого называют цифровым кочевником. 

Мне, блин, так долго понадобилось, чтобы сказать себе: да, это нормально. Я могу даже поехать в Японию… У меня есть на это деньги. Я действительно зарабатываю достаточно.

Лиза: Офигеть. Тебе бывает страшно, что ты перестанешь зарабатывать? Или что придётся искать нормальную работу? 

Уго: Да, конечно. Именно поэтому мне так долго было сложно поверить, что эта жизнь действительно моя. Я всё время боялся потерять учеников [Уго преподаёт французский] — по сути, потерять работу. Каждый раз, когда кто-то уходил, я впадал в панику: «А что я буду делать в следующем месяце?»

Этот страх до сих пор где-то в голове, но сейчас я думаю об этом реже: в начале я много работал, чтобы накопить подушку. И теперь, с тем образом мышления, который у меня есть, я чувствую себя увереннее.

Но да, именно из-за этого страха я не развивался творчески. Я всё время думал о доходе: а что, если он завтра прекратится? Из-за этого я не мог сосредоточиться ни на чём другом.

Лиза: То есть это мешало твоему творческому процессу?

Уго: О, да. Вот у меня есть друг, он делает примерно то же, что и я. Но он знает: если что-то пойдёт не так, он просто вернётся во Францию, устроится на работу, и ему будет окей.

Я? Ни за что на свете.

У меня даже нет такого варианта: поехать в свою страну — да в любую страну — чтобы работать с девяти до пяти. Ни за что. Лучше уж я умру, чем буду жить такой жизнью.

Я не могу. Я буквально не способен так жить. Просто не могу.

Лиза: Почему?

Уго: Это угнетает.

Я никогда не мечтал о той жизни, которая у меня сегодня, о путешествиях и прочем.
Но глубоко внутри я мечтал — хотя тогда у меня не было для этого названия — о свободе. Свободе делать, что я хочу, когда я хочу, и чтобы никто не указывал мне, что делать.

И теперь у меня это есть. Прямо сейчас вот разговариваю с тобой, а до этого я просто гулял. Я могу ходить в зал каждый день.

Я могу делать что угодно. Если захочу всё отменить и взять выходной — пожалуйста. Вот она, свобода. И именно этого я хотел больше всего.

Лиза: Свобода — до сих пор твоя главная ценность?

Hugo: О, да. свобода — самое главное.

Лиза: Да, для меня тоже. А какие ещё у тебя ценности?

Уго: Хороший вопрос. Думаю, я домосед, и таким был всегда. Это во мне не изменить — это просто я.

Я люблю ставить себе серьёзные челленджи. Например, проехать весь Вьетнам на мотоциклах с друзьями.

Сейчас у меня новая идея: хочу позаниматься ММА месяц, каждый день. Ещё хочу вернуться во Францию на велосипеде. Так что да — большие челленджи держат меня в тонусе.

Лиза: Какой твой самый большой челлендж за время путешествий? 

Уго: Муай-тай [тайский бокс] точно в топе. Никогда раньше не дрался. Даже не пробовал, не тренировался.

Поехал в Таиланд тренироваться шесть дней в неделю, дважды в день, по пять-шесть часов. А через пять недель — бой. Страшно было капец.

Лиза: Страшно?

Уго: Конечно. Ну, как-никак, кто-то будет бить меня по лицу! (смеётся) Пинать и всё такое. Я никогда в жизни такого не пробовал. Так что да, это было страшно.

Лиза: Могу представить… То есть тебя реально били?

Уго: Да. Но честно — я влюбился в это.

Это пока самый большой челлендж. Но впереди ещё больший: я собираюсь вернуться домой на велосипеде.

Лиза: Расскажи поподробнее. Ты поедешь в Китай, а потом?

Уго: Понятия не имею. (смеётся)

План пока — доехать до Великой Китайской стены, потому что я хочу переночевать на ней. Потом возьму велосипед, всё нужное снаряжение и поеду во Францию. Не знаю, через какие страны поеду. Посмотрим. Ещё не решил.

Лиза: Но ты же путешествуешь с рюкзаком. Сколько он сейчас весит?

Уго: Около 25 кило.

Лиза: Что самое тяжёлое?

Уго: Вся электроника. Это жесть — только она весит килограммов десять. Минимум.

Лиза: Если бы нужно было от чего-то избавиться, что бы это было?

Уго: Дрон! (смеётся)

Лиза: Ты столько раз упоминал, что ставишь себе челленджи. 

Я вижу тебя человеком, который постоянно развивается, всегда пытается стать лучше. Ты никогда не останавливаешься, когда дело касается саморазвития.
Почему ты всегда ищешь челленджи? 

Уго: Я считаю, что единственное, что действительно имеет значение — это стремиться стать лучшей версией себя.

Если я ничего не делаю — просто сижу дома, работаю, иногда встречаюсь с людьми — да, может, я и буду расти, но это совсем не то.

Когда я бросаю себе вызов, я узнаю что-то глубже. Это даёт мне лучшее понимание многих вещей, которые я даже не смогу сейчас сформулировать словами.

Мне просто это нравится. Иначе мне было бы скучно. Я не могу просто… жить, как это делают некоторые. Я их не осуждаю. Но мне нужны перемены. Мне нужно что-то. Даже сейчас у меня полно сумасшедших идей, что бы такого сделать. И, по-моему, это очень увлекательно.

Лиза: Что самое страшное, что ты когда-либо делал?

Уго: Путешествия.

Лиза: Путешествия? Сами путешествия или решение начать?

Уго: Решение было простым — я просто не мог не уехать. Но когда пришло время ехать, я сказал другу: «Тебе придётся тащить меня, потому что мне жесть как страшно».

Я никогда толком не покидал Францию. Даже внутри своей страны почти не путешествовал. Сейчас я знаю об Азии больше, чем о родной стране.

Я прошёл путь от домоседа, человека, который не хотел ничего делать, никуда ходить и ни с кем встречаться, до «Давай объедем весь мир».

И это самое страшное, что я когда-либо делал.

Лиза: А есть что-то, чего ты боишься сейчас?

Уго: Вернуться к нормальной жизни. Я просто не справлюсь.

Лиза: Что для тебя «нормальная жизнь»?

Уго: Офис с девяти до пяти, осесть на одном месте, завести детей, завести питомца… ну, всё вот это. Я не критикую людей, которые так живут, но для меня… это страшно. Я этого не хочу.

У меня ещё столько всего впереди, столько всего нужно попробовать.
Может быть, когда-нибудь, лет через несколько, я этого и захочу. Но сейчас — точно нет.

Лиза: Когда говоришь «может быть, через несколько лет» — ты имеешь в виду нормальную жизнь? Или что-то конкретное?

Уго: Скорее… нормальные отношения. Давай так это назовём. Долгосрочные отношения.

Лиза: Девушку?

Уго: Ну да. Девушку или что-то вроде того.

Лиза: А что тебе мешает сейчас?

Уго: Не могу. Честно, просто не могу.

Лиза: Это как?

Уго: Ну… людям и так сложно найти кого-то, кто им реально нравится, да ведь? А я ещё и не верю в отношения на расстоянии. Чтобы всё получилось, я должен встретить девушку, которая тоже цифровой кочевник, как я. И которой тоже нравятся безумные приключения.

Я не могу представить, что встречу кого-то, кто скажет: «Ага, ты хочешь из Китая до Франции на велике? Погнали». Нет, вообще нет.

Я не говорю, что это невозможно, но… людям и без того трудно найти того самого человека — того, кто нравился бы, кого бы они полюбили. А мне нужно не просто найти такого человека, но и чтобы у нас совпадал образ жизни, чтобы мы всё это делали вместе.

Потому что, повторюсь, я не верю в отношения на расстоянии. Не хочу вот этого: «Я здесь, а ты там» — в другой стране. Мы встречаем людей, нам кто-то может понравиться, но — «у меня парень», «у меня девушка». Ну камон! Я не хочу просить кого-то о таком и не хочу, чтобы кто-то ждал этого от меня. 

Лиза: То есть в будущем ты видишь себя с девушкой, и вы всё будете делать вместе? 

Уго: Да. Кое-что делать вместе. Как я уже сказал, я не планирую путешествовать в таком режиме вечно. Думаю, года через два закончу. Так что, не всё делать вместе, но… даже если не видишься месяц — ничего страшного. Потом снова встретитесь. Но сейчас — это вообще не кажется реальным.

Лиза: Ты веришь в высшие силы, в бога или что-то подобное?

Уго: Думаю, да. Но я особо об этом не задумываюсь. Допускаю, что это возможно, но я не молюсь. Я верю во всё: верю в карму, верю в судьбу. Но ничего из этого не управляет моей жизнью.

Лиза: То есть ты, по сути, чувствуешь, что контролируешь всё сам.

Уго: Да, именно так. В конце концов, если ты хороший человек и стараешься быть максимально добрым к другим — ты сияешь.

Лиза: Для меня вдохновение иногда похоже на что-то божественное. Это что-то, что ты не контролируешь — оно приходит само, как поток.

Я понимаю, что творчество — это не только вдохновение, но и дисциплина, и техника, и работа. Но у тебя бывает такое, что идея как будто «приходит свыше»?

Уго: Думаю, нет. Для меня всё это — результат того, через что ты проходишь как человек.

Лиза: Ну да. Но ведь форма, в которой это проявляется, иногда непредсказуема. Никогда не знаешь, во что это выльется.

Уго: Честно? Никогда так об этом не думал.

Если ты не делаешь ничего значимого — ну, просто живёшь и не занимаешься тем, что для тебя реально особенное — я не верю, что у тебя появится вдохновение.

Лиза: Ну что ж, у меня остался последний вопрос. Мой любимый. Опиши себя тремя словами.

Уго: Тремя словами? Хм… Перфекционист. Можно?

Лиза: Конечно. Хоть квадрокоптер. (смеётся)

Уго: Окей. Слишком много думаю. Точно. Overthinker [тот, кто слишком много думает — прим. пер.]

Перфекционист, overthinker… И, знаешь, отдам себе должное — Believer [тот, кто верит — прим. пер.] Я верю.